Дима взглянул на часы. Сын совсем запустил математику, надо бы позаниматься.

– Только на час, Вадик. Извини, времени маловато.

– Какой базар?! Я тебя отвезу.

Вадик врубил передачу, лихо заскочил в поток, не уступая попуткам и демонстрируя социальное положение. Через пять минут бывшие друзья уже поднимались в лифте.

Вадик, повозившись с ключом, открыл дверь.

– Заходи, ботинки не снимай, все равно грязно. Жена вернётся, приберёт.

– Хлипковатая, – профессионально, почти подсознательно кивнул на дверь Дима. – Не боишься?

– Брось ты, все схвачено. Ко мне не сунутся. У меня «крыша» знаешь кто? В обиду не дадут.

– «Крыша» не панацея. За всем не уследишь. А бомбят сейчас по-чёрному. Так что смени замочки. Или сигналку поставь.

– Некогда возиться. – Вадик бросил плащ в шкаф и скинул ботинки. – Время дороже стоит.

– Да какое время? Давай позвоню во вневедомственную охрану, у меня там ребята знакомые, завтра же сигнализацию поставят. «Крыша» «крышей», а служба службой. Да и стоит недорого. С гарантией.

– Ладно, после решим. Давай проходи, проходи.

Вадик указал на комнату, отправившись суетиться на кухню.

Дима все же снял ботинки, зашёл в гостиную и упал в глубокое кожаное кресло. Да-а! «Хата» была упакована на все сто! Вадик себя не ограничивал ни в чем. Характер. Барская натура с примесью прохиндейства. Дима понял это ещё в школе, десять лет назад. Он стал рассматривать картину в золочёной раме, занимавшую как минимум полстены. В углу, небрежно сделанный кистью художника, стоял автограф и год. О-го!

Дима снял очки, чтобы не ослепнуть от внезапной роскоши, и положил их на изящный журнальный столик.

Вернулся Вадик, поставил на стол поднос с закуской (с атомной закуской!), полез в бар.

– Ну как, нравится?

– Хорошо, – искренне ответил Дима.