Дима забрал материалы, черканул в книге происшествий и вернулся в кабинет. Обернул шею шарфом. После стадиона дёрнул холодного пива, и застарелая ангина мгновенно напомнила о своём существовании. Закурил.

Очередное заявление о квартирной краже. Семнадцатое за прошедшую неделю. На его, Диминой территории завёлся передовик производства. Бомбит по пять «хат» в день, словно орешки лузгает. Может, конечно, он и не один, но уж больно стиль – почерк – навязчивый. Квартиры ломает все подряд – и бедных, и зажиточных. Явно без наводки, по принципу: лишь бы дверь полегче, а там как повезёт.

Иногда не везёт. Кроме сеточки от комаров на форточке, в жилище брать нечего. Либо все пропито, либо ещё не нажито. Такие кражи элементарно списываются в архив по малозначительности, но все равно отнимают время. Во, а вчера повезло. Видик, деньжата… Семнадцать-ноль в его пользу.

Таких ухарей ловить, танцуя от связей потерпевшего, пустое занятие. Такие птички ловятся в основном случайно. Ну, либо методом Павлика Морозова. Стук-стук, откройте…

В кабинет заглянул Димин шеф, держа в руках книгу происшествий.

– Слушай-ка, ты третьего дня дежурил. Заявку принял. Кража пяти тысяч рублей и расчёски. Совсем, что ль? Пинком под зад надо таких заявителей. Этак скоро из-за гондона рваного будут к нам приходить. Зачем заштамповал эту ерунду?

Дима взглянул на график дежурств под своим стеклом, напрягая память. От очередей в магазинах наш народ избавиться сумел, а вот от очередей в ментуру…

– А как фамилия «терпилы»?

– Паровозов.

– А, – вспомнил Дима. – Там же задержанный есть. Это не «глухая» кража.

– Хм, – чуть смутился шеф. – Он, надеюсь, арестован? Целых пять тысяч, это ведь не шуточки, да к тому ж расчёска…

– Нет, на подписку выпущен. Он не судимый, живёт дома.

– Ладно.

Шеф скрылся за дверью.