Хотя, казалось, чего бы проще? Есть человек, который ворует, тащи его за шкирку в отдел и коли супостата до задницы. Либо нагрянь домой, переверни там все, найди ворованное и опять коли. Ну или ходи по пятам и бери тёпленького. Но все это хорошо для кино. «А ну, говори, подлец, ты деньги у тёщи украл?!» – «Я, я, начальник, всю правду скажу, как на исповеди!»

Колоть? Хорошо, если сознаётся. Есть хлопцы, которые не колются. Вещички? Так извини, купил вчера с рук. Поди проверь. Следить? А террористов кто ловить будет и заявки принимать? Да если и выпасешь, в суде очень подозрительно относятся к вариантам со случайным задержанием. Дима не соврал Дрону, сказав, что чуть не сел сам. Ведь по закону, узнав, что человек ворует, надо его вызвать и вежливо предупредить:

– Ты что это, мудила, творишь? В тюрьму хочешь?

– Не хочу.

– Тогда не воруй.

– Спасибо, не буду.

– То-то.

А ждать, когда он пойдёт на дело, – создавать условия для совершения преступлений. Это-провокация, это не по правилам. Это ущемление прав честных граждан, чтоб этим гражданам провалиться. Берущий взятку должен знать, что его будут палить, и обязан дать на это согласие. Снимаемый скрытой камерой насильник должен знать, что его снимают, иначе запись не имеет доказательной силы. Права человека. Какого?..

Дима бросил карточку Седого в свой ручной «компьютер» и снова закурил.

* * *

– Димка! Старик, ты?

Опер обернулся, вглядываясь сквозь мокрые линзы в окликнувшего его человека. На улице моросило, но без очков Дима чувствовал себя неуверенно.

Вероятно, человек находился в стоявшей у поребрика темно-зеленой «вольво» – прохожих рядом не было, как и машин.

И действительно, дверь иномарки открылась, и вывалившийся из неё человек приветственно поднял руку.

– Димка, не узнал? Это же я, Вадик Капитонов?